Автор: 1danir

Общение и контакт – не одно и то же. Я могу общаться с человеком, но контакта у нас при этом может не быть. Контакт – это общение (или момент в общении), в котором оба человека проявляют себя и замечают друг друга.

Проявлять себя – это значит проявлять то, что сейчас я переживаю, как важное и актуальное. Если мне сейчас грустно – то грусть, если я растерян, то растерянность, если рад – то радость.

Замечать другого – это замечать вот эти его проявления и позволять им вызвать какую-то реакцию в себе. И выражать эту реакцию.

Одиночество – это переживание нехватки контакта. И маловероятности его достижения.

Я могу много общаться, но быть одиноким.

Человек может переживать одиночество из-за того, что не умеет, общаясь быть «в контакте».

Или из-за того, что не может организовать себе общение. А может, хоть это и маловероятно, из-за того, что попал в круг людей, неспособных «быть в контакте». Это три разных ситуации и они предполагают разные действия по их разрешению: первая – учиться быть «в контакте», вторая – учиться организовывать себе общение, третья – учиться менять круг общения.

Люди меняются. Меняют свои взгляды, занятия, предпочтения. Иногда, изменившись, человек смотрит на свое прошлое, на прошлого себя с неприязнью. Со своих нынешних позиций он видит, как глуп и нехорош он раньше был.

При этом, человек может проигнорировать тот факт, что сейчас он так умен и хорош, потому что прошел тот путь, на который теперь оглядывается с отвращением.

Черно-белое мышление, направленное в прошлое — так же неадекватно, как и во всех остальных направлениях.

Свой опыт можно анализировать, подходить к нему критически, извлекать уроки. Но при этом можно быть благодарным ему, себе из прошлого.

Мое прошлое может быть мне поддержкой, фундаментом, корневой системой, дающей мне энергию. А может быть проклятьем, тяжелым грузом или пустотой. Это зависит не от того, какое это было прошлое, а от того, в каких сейчас я с ним отношениях.

Я имею ввиду не декларируемое отношение, а реальное. Можно просто сказать: я благодарен, в прошлом было много хорошего и т. д. Но если это просто слова, за которыми не стоит моего настоящего отношения, то они бессмысленны.

А такое отношение может появиться в результате внимательного исследования прошлого, без обесценивания и идеализации.

В среде студентов-психологов очень широкое хождение имеет идея «психологи не дают советов». И в значительной мере она справедлива.

Каждый, кто давал (или получал) советы, мог убедиться, что толку от них мало.

Помимо малополезности, советы имеют еще такой минус: они содержат неявное послание — ты не знаешь, а я знаю, ты не можешь сам разобраться и решить, что делать, а я сейчас тебя направлю. Такое распределение ролей вряд ли полезно.

К тому же, совет может оказаться просто не подходящим. Советующий мог неверно понять картину, мог не учесть каких-то деталей и посоветовать ерунду, которая пойдет только во вред.

Можно найти еще массу минусов в использовании советов.

Но любая здравая идея, если ей следовать слепо, не разбираясь в ней, может обратиться в глупость.

Если клиент просит дать ему совет, а психолог изо всех сил уклоняется от этого, при этом не может объяснить ни клиенту, ни себе, почему и зачем уклоняется — такой психолог будет вызывать справедливое раздражение у клиента.

В какой-то ситуации совет может оказаться формой эмоциональной поддержки и в этом смысле быть полезен.

И можно найти массу плюсов в использовании советов в каких-то ситуациях.

В общем, «не давать советов» — это не то, на что психологу стоит молиться, хотя в значительной степени эта идея справедлива.

Есть желания, которые можно удовлетворить сразу, а есть те, которые требуют много времени и труда. Желания второго типа обычно принимают форму долгосрочных целей: хочу создать бизнес с таким-то доходом, хочу похудеть или набрать вес, хочу переехать в другую страну и т. д.

Долгосрочная цель может потребовать нескольких лет работы. Но эти несколько лет человек не может все время бодрствования думать только об этой цели и только на нее работать.

У человека есть и другие интересы, желания, дела, на которые он переключается время от времени. Вот при переключении могут возникнуть проблемы.

Вернее, проблемы могут возникнуть именно с переключением.

Человек может считать, что пока он не достиг самой важной сейчас цели, отвлекаться на что-то другое — нельзя. То есть, он может умом понимать, что нужно отдыхать, нужна смена деятельности, но реально, он не позволяет себе заинтересоваться чем-то кроме своей цели. Как только он чувствует к чему-то интерес, он себя тормозит. И не дает ничему стать для него таким же ярким, желанным и поглощающим, как его цель.

Это торможение интереса ко всему, кроме цели постепенно становится привычным. После того, как оно стало привычным, уже даже пытаясь чем-то заинтересоваться, человек не может преодолеть это торможение.

А у интереса не может быть одного постоянного объекта. Без переключения интереса на что-то другое, цель постепенно блекнет и начинает вызывать отвращение, как что-то навязанное.

В результате, человек оказывается в ситуации, когда и цель не вызывает живого интереса и ни чем другим заинтересоваться не удается.

Хорошо еще, если эта долгосрочная цель — просто прихоть, которую можно бросить окончательно и начать интересоваться другими вещами. А если это не прихоть, а необходимость, то ситуация получается неприятная.

В этой ситуации необходимо восстановить реальное переключение интереса с долгосрочной цели на другие занятия и обратно.

А для этого, в первую очередь, человеку нужно заметить и прочувствовать, как он тормозит, сдерживает свой интерес к чему-то кроме своей цели.

Дефлексия – это распыление энергии переживания.

У меня есть переживание, например, злость. Я могу поступить с этим переживанием по-разному:

— могу разобраться, на что злюсь и что-то дальше сделать – исправить ситуацию исходя из своей злости.

— могу сдерживать свою злость, никак ее не проявлять.

— и могу как-то рассеять это переживание, распылить его энергию. То есть, и не сдерживать и не направлять по адресу.

Как можно распылить энергию переживания? Есть много способов, вот очень распространенный:

Отвлекаться на что-нибудь и проявлять много активности не по адресу.

Если я злюсь, то могу отвлечься на обсуждение какой-то другой темы, посмотреть видео в интернете – это отвлечение. И могу побить грушу, могу пойти прогуляться, заняться уборкой и т.д. – это активность не по адресу. Не по адресу, потому что я разбираюсь не с тем, что меня на самом деле злит, а просто сбрасываю энергию.

Отвлекается и проявляет активность не по адресу чаще всего человек одновременно.

Дефлексия может быть осознанной – когда я делаю это специально и понимаю зачем (например, знаю, что нет у меня возможности энергию направить по адресу, а сдерживаться – вредно).

И может быть неосознанной – когда я убегаю от какого-то переживания, плохо осознаю от какого и почему.

Эготизм – это неспособность отпустить произвольность (произвольный контроль, управление).

Эготизм – значит, слишком много эго. Под эго здесь понимается не гордость и амбиции, а часть self, отвечающая за произвольные действия.

Зачем нужна способность отпускать произвольность? Очевиднее всего это в ситуации бессонницы.

Произвольно заснуть, усилием воли, невозможно. Засыпание требует наоборот, отпускания произвольности, «растворения» Я. И человек, который этой способностью не владеет, будет страдать, пытаясь заснуть «специально», намеренно.

И многие другие желания (помимо засыпания) можно удовлетворить, только умея отпускать произвольность.

Кроме этого, отпускание произвольности необходимо, чтобы желания обнаруживать.

Если я себя всегда контролирую и действую по плану, то я все цели выбираю умом и из ума. Я не могу увидеть новое, незнакомое мне мое желание. Не замечаю импульсы, которые могут меня «повести» куда-нибудь и открыть мне незнакомые мои потребности и интересы.

Для работы с эготизмом могут быть полезны телесные практики, направленные на поддержание спонтанности, импровизации, танцевальные упражнения.

И, с другой стороны, работа с идеями контроля, которые подпитывают постоянную произвольность.

Арнольд Бейссер сформулировал принцип изменений, который по его мнению подразумевался в практике гештальт-терапии, но до него (до Арнольда Бейссера) никем сформулирован не был.

Звучит он так:

«Изменение происходит тогда, когда человек становится  тем, кто он есть, а не тогда, когда он старается быть тем, кем не является».

Многие понимают это так: чтобы измениться, нужно перестать пытаться измениться. Это действительно звучит парадоксально и может завести человека в тупик.

На самом деле, парадокс тут имеется только в формулировке. Если изменить формулировку, то все окажется проще:

Нельзя изменить в себе то, с чем ты не идентифицируешься. Потому что отсутствие идентификации – это отсутствие и произвольного контроля. Если у человека нет переживания «я это делаю», то он не может и перестать «это делать».

Чтобы это изменить в себе что-то, сначала нужно с этим идентифицироваться.

Тут есть еще одна деталь. После того, как человек начал идентифицироваться с чем-то в своем поведении, он лучше это свое поведение стал понимать. И, возможно, увидел, что изменять это не надо. А надо изменить, что-то другое.

Перед тем, как идти есть, можно попробовать осознать, почувствовать, какую еду я хочу: легкую или тяжелую, острую или обволакивающую, твердую или мягкую, горячую или холодную и т.д. А до этого — голоден я вообще или нет.

Если проделать этот опыт, то может оказаться, что я не хочу есть то, что собирался. Или вообще не хочу есть (ну, или наоборот — казалось не хочу, оказалось — хочу).

Вместе с тем, можно заметить, что сосредоточиться на своих ощущениях не просто и хочется этого не делать. Легче питаться по привычке, на автомате.

Какое это имеет отношение к не пищевой жизни?

Та нечувствительность, которую человек проявляет в выборе еды (проскакивании этого выбора и питании на автомате), проявляется и в остальных сферах жизни.

Что ты хочешь делать? Хочешь ли ты вообще что-то сейчас делать? Не успел прислушаться к себе и почувствовать, но начал что-то делать по привычке. Аппетита к этому занятию нет, потом появляется легкое чувство тошноты. А потом вся жизнь может показаться безвкусной или вызывающей отвращение.

Под депрессией я тут понимаю, не клиническую депрессию, а то что депрессией называют в народе: сниженное настроение, вялость, ощущение, что все бессмысленно, ничего не получится, пустота, апатия и т. д.

В этом состоянии нет острой душевной боли (если есть — то это другое состояние) и это состояние даже не лишено приятности, потому что в нем человек как будто расслабляется внутренне. Как после экзамена, который провалил. И расстроен и расслаблен (потому что уже не надо волноваться).

В это состояние человек может свалиться после длительного периода внутреннего напряжения. А внутреннее напряжение — результат давления на себя. Предъявления требований, претензий к себе, принуждения себя, строгого оценивания себя и т. д.

Чтобы от давления на себя отдохнуть, человек впадает в депрессию. Отдыхает в ней. А когда немного набирается сил — снова начинает себя напрягать и третировать.

Пытаться избавиться от такой депрессии, не разбираясь со своей привычкой давить и контролировать себя — скорее всего не получится.

Очень часто сильным страхам подвержены люди, не умеющие быть достаточно агрессивными. Вежливые, приличные, воспитанные, не умеющие отказывать, не говоря уже о «посылать». И связь эта неудивительна.

Во-первых, те переживания, которые систематически не выражаются в поведении, начинают накапливаться и проецироваться (согласно теории). Вся моя злость, которую я не раздал людям, начинает переживаться мной, как не моя, а принадлежащая миру и направленная на меня. Многие страхи появляются именно так.

И, во-вторых, если я не умею быть агрессивным, то я безоружен и беззащитен. Мне нахамили — я не могу поставить человека на место. Мои интересы ущемляют — я не могу за них агрессивно побороться. То, что для человека, умеющего быть агрессивным — пустяки, для человека не умеющего — реальная угроза и опасность.

А неумение быть агрессивным часто связано с идеями, осуждающими проявления агрессии. Если я в эти идеи верую, то приходится агрессию сдерживать даже на этапе мыли.